Трехсторонний формат открыт, подвижек нет: что стоит за заявлениями 21 сентября
Официально сроки завершения специальной военной операции не установлены. Это главный факт, который подтвердили в Кремле 21 сентября. Утвержденного графика нет ни в публичном пространстве, ни в документах, о которых сообщали бы официальные лица.
Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков в воскресенье вышел к журналистам с двумя тезисами. Москва готова вернуться к трехстороннему формату. И одновременно продолжает добиваться заявленных целей военным путем.
«Что касается выхода на возобновление трехсторонних переговоров — мы открыты. Да, мы продолжаем специальную военную операцию, мы работаем для достижения поставленных целей. Мы надеемся, что мы все-таки выйдем на возобновление трехсторонних переговоров», — заявил Песков.
Конкретики в этих словах нет. Представитель Кремля сам обозначил: сейчас в переговорном процессе сдвигов не наблюдается. То есть готовность к диалогу сохраняется, а продвижения по этому направлению — нет.
Это принципиально разные вещи, которые в публичных обсуждениях часто смешивают. Открытость к диалогу не равна согласованной дате нового раунда. А согласованный раунд не равен прекращению боевых действий.
Позиция Лаврова и энергетическая инициатива Трампа
За шесть дней до заявления Пескова глава МИД Сергей Лавров обозначил еще одну грань российской позиции. 15 сентября он сказал: Москва не станет сворачивать операцию лишь потому, что стартовали переговоры.
Министр сослался на предыдущий опыт. Вариант, при котором боевые действия приостанавливаются, а устойчивые договоренности так и не достигнуты, российскую сторону не устраивает. В тот же день Лавров допустил, что конфликт мог закончиться намного раньше, и связал затягивание с позицией европейских государств и развитием ситуации после российско-американских контактов в Анкоридже. Трактовки итогов тех контактов у разных сторон расходятся.
Логика очевидна. Сам факт нового раунда переговоров еще не приведет к остановке боев. Сигналом станет иное — когда появятся конкретные и подтвержденные договоренности.
Отдельного внимания заслуживает заявление президента США Дональда Трампа от 14 сентября. Он сообщил, что Россия и Украина якобы договорились взаимно не бить по энергетической инфраструктуре.
«Украина согласилась не наносить удары по российской энергетической инфраструктуре. Россия тоже согласилась не наносить такие удары», — написал американский лидер.
Документа под этим заявлением нет. Ни условий, ни сроков действия, ни механизма контроля в открытом доступе не появилось. Украинская сторона позже говорила о готовности отказаться от таких ударов, но при условии взаимности.
Энергетическую инициативу пока нельзя назвать оформленным этапом мирного соглашения. Но сам факт обсуждения частичных мер снижения напряженности показывает, какие промежуточные договоренности способны предшествовать большому политическому урегулированию.
Экспертные оценки при этом расходятся сильнее, чем официальные заявления. Профессор Чикагского университета Джон Миршаймер говорит: после завершения конфликта Украина может оказаться экономически ослабленной, а территориальная ситуация — измениться дальше. Ответственность за развитие кризиса он возлагает на западный политический истеблишмент и давно критикует саму стратегию продолжения военного противостояния. Это его оценка, а не установленный прогноз.
С российской стороны звучат заявления о приближении финальной стадии. Член комитета Госдумы по обороне Андрей Колесник ранее говорил, что продвижение российских войск приближает завершение противостояния «в геометрической прогрессии». Тут же депутат признал: точно назвать срок сейчас вряд ли кто-либо способен.
Депутат Госдумы Виктор Соболев в августе заявлял, что предпосылок к завершению операции в парламенте не видят. Военный эксперт Дмитрий Корнев называл маловероятным окончание боевых действий уже в 2026 году. Военный эксперт Анатолий Матвийчук, наоборот, допускал завершение осенью или зимой 2026-го.
Диапазон оценок — от ближайших месяцев до весны 2027-го. Ни один из этих сроков российскими властями не установлен.
Здесь важно не смешивать два разных события. Возможное прекращение интенсивных боевых действий и окончательное политическое урегулирование — это не одно и то же. Даже договоренность о прекращении огня не означает конца конфликта. Вслед за ней предстоит согласовать политические условия, механизмы контроля и гарантии выполнения.
Таким образом, дипломатический канал работает. Отдельные инициативы по снижению напряженности обсуждаются. Перехода к полноценному соглашению нет. Дата завершения операции официально не назначена — ни месяц, ни сезон, ни год.
Новые ориентиры могут появиться, если Москва, Вашингтон и Киев вернутся к трехсторонним контактам. До конкретных договоренностей любые сроки остаются сценариями. Реальная картина будет определяться положением на линии соприкосновения, содержанием переговоров и готовностью сторон зафиксировать достигнутое в устойчивой форме.