Год назад могло закончиться, а теперь ждут Нового года: кто и почему называет новые даты
Алексей Чепа, первый зампред комитета Госдумы по международным делам, назвал срок, который в последние дни обсуждают чаще всего. По его версии, ситуация должна проясниться к Новому году. «Должно что-то произойти», — заявил депутат, связав это с политическими и экономическими проблемами Киева и Европы. Фронт, по его словам, показывает, что Украина «на грани».
Но тот же Чепа не отрицает: активность ВС РФ говорит лишь о том, «что какие-то изменения будут». Формулировка осторожная. Никаких конкретных дат, никаких гарантий. И это, пожалуй, главное, что стоит держать в голове, когда читаешь очередные прогнозы.
Куда конкретнее высказался Сергей Лавров. Глава МИД напомнил про Анкоридж. Если бы европейцы не отговорили США от тех договорённостей, конфликт мог завершиться ещё год назад. «Мир уже год жил бы без войны на Украине», — приводит его слова ТАСС. То есть нынешние переговоры, по логике Лаврова, — это попытка вернуться к тому, что уже почти было согласовано.
Герань против расчёта: почему экономика боя стала аргументом в переговорах
Пока дипломаты меряются формулировками, на фронте меняется арифметика. Военкор Роман Сапоньков объяснил «Газете.Ru» механику, которую в Киеве предпочли бы не замечать. Реактивные «Герань-4» и «Герань-5» летят быстрее и выше, чем прежние версии. Стрелковая ПВО с крупнокалиберными пулемётами их уже не берёт. Нужны либо стационарные западные комплексы, либо мобильные расчёты с переносными ракетами.
А теперь простая математика. Ракета, которой сбивают дрон, примерно в десять раз дороже самого дрона. «Экономика войны моментально смещается в нашу сторону», — говорит Сапоньков. И добавляет: если «Герани» пойдут тысячами, украинская ПВО физически закончится. Не потому, что её собьют, — просто закончатся боеприпасы.
Financial Times писала об этом же: новые реактивные беспилотники изменили расстановку сил в небе. Британское издание фиксирует то, о чём российские военкоры говорят прямым текстом.
«Если речь пойдёт о тысячах штук, то это превращается в труднореализуемую задачу. У противника просто ПВО физически закончится», — подытожил Сапоньков.
Вот тут самое интересное. Переговоры обычно ускоряются не тогда, когда стороны устали спорить, а когда одна из них понимает: дальше — только хуже. Экономика боя — это тот самый аргумент, который не переговоришь красивой речью.
На Западе это чувствуют. Канцлер Германии Фридрих Мерц на саммите ЕС — Арктика в Финляндии назвал ближайший период решающим. «Возможно недели или месяцы», — сказал он, пообещав не отступить «ни на сантиметр». Премьер Польши Дональд Туск высказался ещё тревожнее: ближайшие недели и месяцы станут периодом «очень интенсивной активности России», и худшие сценарии исключать нельзя.
Заявления звучат грозно. Но в сети обратили внимание на другую сторону медали: рейтинги обоих политиков оставляют желать лучшего. Недоверие Туску превысило 57 процентов, Мерцу не доверяют более 78 процентов немцев. Разговоры о «решающем моменте» на таком фоне выглядят не только геополитикой, но и внутренней политикой.
В Госдуме это заметили. Светлана Журова, первый зампред комитета по международным делам, отреагировала на слова Мерца с осторожностью. По её мнению, высказывание можно трактовать двояко, и важен не сам текст, а цель. «Это же риторика, а не действие», — сказала Журова. Она предположила, что канцлер хочет войти в историю как медиатор, как Трамп, и потому произносит слово «решительно». «Мы смотрим на них, наблюдаем и ждём действий», — резюмировала депутат.
Что это значит для рынка и обычных людей? Если конфликт действительно сдвинется к развязке в ближайшие месяцы, первыми отреагируют не политики, а те, кто считает деньги. Страховые премии для судоходства в Черноморском регионе, котировки зерна, стоимость логистики через восточноевропейские коридоры — всё это уже сейчас закладывает в цены вероятность затягивания или, наоборот, резкого перелома. Европейские промышленники, которые год ждали дешёвого газа, получат ответ на свой вопрос не от дипломатов, а от рынка. И, скорее всего, раньше, чем прозвучат официальные заявления.
Пока же картина простая. Госдума говорит о Новом годе. МИД напоминает об упущенном годе. Военкоры объясняют, почему время работает против Киева. Европейские лидеры называют недели и месяцы, но их слова падают на фоне собственных рейтингов. Переговоры идут, но их результат зависит не от количества встреч, а от того, насколько быстро стороны осознают: альтернатива разговору становится дороже с каждым днём.